среда, 10 июля 2013 г.

Стивен Содерберг - бизнес и деньги способствуют исчезновению из мейнстримовых фильмов настоящего кино!

Стивен Содерберг - в наше время иметь секреты невозможно!
В прошлое воскресенье на 56-м международном кинофестивале в Сан-Франциско режиссёр Стивен Содерберг выступил с программной речью об искусстве, кинематографе, бизнесе и жизни. Мы публикуем полную расшифровку этого важного во всех смыслах высказывания.
Пару месяцев назад я летел на самолёте JetBlue Airways (бюджетная американская авиакомпания — прим.) из Нью-Йорка в Бёрбэнк. Я люблю JetBlue, и не только из-за цен на билеты. Мне нравится их терминал в аэропорту JFK. Думаю, это лучший терминал в стране, хотя все по-настоящему хорошие аэропорты находятся в других частях света, в Европе и Азии. У них там изумительные аэропорты — потрясающие и тихие. В них не гремит музыка. Я вообще не знаю, кто решил, что каждый наш шаг должна сопровождать музыка. Я поднялся в уборную, так мой поход к писсуару сопровождал саундтрек. Я этого не понимаю. В общем, я устроился поудобнее в своём кресле, потратил 60 долларов на дополнительное место для ног — люблю комфорт, — и мы поднялись в воздух. Через проход от меня сидел парень, он вытащил свой iPad и стал смотреть кино. Мне было интересно, что же он будет смотреть — белый парень тридцати с небольшим. И я понял, что он накачал полдюжины каких-то нелепых боевиков и смотрел в них только экшн-сцены, проматывая все диалоги и повествовательные моменты. Этот парень все пять с половиной часов полёта смотрел экшн-месиво. 
 Меня окатила волна — нет, не паники, сердце продолжало биться в обычном режиме, но мне показалось, что я схожу с ума. Или мир вокруг меня? Или мы оба? Сейчас я снова об этом думаю. Наверное, дело всё-таки во мне. Возможно, дело в возрасте. Я постарел и состоялся в профессии. Может быть, моя 22-летняя дочь думает иначе. Надо будет у неё спросить. Но потом я думаю: нет, всё-таки что-то происходит, что-то, требующее оценки, и мы должны это сделать. Когда люди больше возмущены двусмысленным финалом «Клана Сопрано», чем смертью девушки, закиданной камнями, значит что-то идёт не так. Вокруг нас люди, которые полагают, что все эти теракты устраивает наше правительство. Хотя любой, у кого мозг больше грецкого ореха, знает, что нашему правительству не хватит компетенции устроить теракт, а потом сохранить это в тайне, потому что все мы знаем — в наше время иметь секреты невозможно. 
 Я думаю, что наша жизнь похожа на барабанный бой. У неё есть ритм, иногда быстрый, иногда помедленнее; кажется, сейчас темп взвинчен до предела и уже добрался до той отметки, когда мы не слышим интервалов между ударами — лишь один сплошной гул. Опять же вот думаю, это поколенческое, каждое поколение так думает. Надо всё-таки уточнить у дочери. Но потом я вспоминаю про эксперимент, когда при скорости выше 20 миль в час перестаёшь различать лица прохожих. Думаю, это ещё одна хорошая аналогия, чтобы описать сложившуюся ситуацию. Это очень странный эксперимент для моих ровесников.
Итак, я в самолёте. Мысли лезут в голову, в руках книга парня по имени Дуглас Рашкофф, и я понимаю, что мне больно от того, что называется Сегодняшним шоком. Так называется эта книга. Вот цитата, от которой мне чуть полегчало: «Когда нет линейной связи, как человек понимает, что происходит? Нет истории, которая объясняет, почему всё происходит именно так. Причинно-следственные связи натыкаются друг на друга. Нет времени на совершение действия и лицезрение результата. Вместо этого результаты начинают накапливаться и наваливаться на нас, хотя мы ещё не закончили наши действия. Одновременно идёт такой шквал информации из всевозможных источников, что просто нет возможности вникнуть в суть». Это тот самый гул, о котором я говорил. Я говорю об этом, потому как думаю, что это влияет на всех нас. Думаю, это влияет на нашу культуру и на кино — на то, как оно делается, как продаётся и как его показывают.

Комментариев нет:

Отправить комментарий